Мужская полигамия

«Мужчина полигамен по своей природе» — пожалуй, самая удобная и распространенная отговорка в истории человеческих отношений. Она звучит как абсолютное алиби: «Я не виноват, это не мой выбор, так распорядилась эволюция и гормоны». Но если постоянная смена партнерш — это просто следование здоровому природному зову, почему этот процесс часто приносит столько тревоги, оставляя после каждой новой «победы» лишь гнетущее ощущение пустоты и необходимости немедленно начать новый поиск?

С точки зрения структурного психоанализа, классическая фигура Дон Жуана — это вовсе не образ сильного самца-победителя, наслаждающегося жизнью. Это структура субъекта, попавшего в ловушку собственного желания. Полигамия в данном контексте — это бессознательная попытка решить проблему невозможности идеальных отношений через количество.
Субъект пытается сложить пазл, используя фрагменты из тысячи разных коробок.
В бессознательном каждого мужчины существует свой уникальный, неповторимый «шаблон» желания. Это то, что Жак Лакан называл объектом-причиной желания (объектом а). Этот объект не имеет ничего общего с глянцевыми идеалами красоты.
Это может быть неуловимая деталь: определенный изгиб шеи, тембр голоса, строгий взгляд, манера поправлять волосы или даже определенный изъян. Мужчина-«коллекционер» влюбляется не в реальную, целостную женщину — он раз за разом находит этот завораживающий блеск, эту деталь в новых партнершах. Он идет за этим «крючком».

Но трагедия Дон Жуана в том, что за этой деталью всегда стоит живой Другой. Как только цель достигнута, мужчина обнаруживает, что у обладательницы «идеального смеха» есть свои требования, свои страхи, своя инаковость и своя нехватка. Эта встреча с реальным человеком пугает. Настоящая близость требует от субъекта снять броню, признать собственную уязвимость и несостоятельность в чем-то. Гораздо легче и безопаснее скользить по поверхности, меняя объекты и сохраняя иллюзию собственного всемогущества, чем погрузиться в бездну отношений с одним человеком, где рано или поздно придется столкнуться со своей символической кастрацией (невозможностью быть для Другого всем).

Кроме того, мы часто наблюдаем феномен, прекрасно описанный Зигмундом Фрейдом: расщепление любовной жизни. Мужчина делит женщин на «святых» (тех, кого он уважает, с кем строит семью, но к кому угасает страсть) и «блудниц» (тех, кого он желает, но не считает равными). Он не в силах соединить Нежность и Влечение в одной фигуре, потому что бессознательный запрет не позволяет ему желать ту, которая занимает место уважаемой (материнской) фигуры.

Мы не оцениваем измены категориями морали и не даем советов о том, как «сохранить семью». Аналитический вопрос звучит иначе: владеете ли вы своим желанием, или оно гонит вас по бесконечному кругу, как марионетку? Бесконечный поиск новизны — это часто не проявление свободы, а форма рабства у собственного симптома. Выход из этого круга начинается с вопроса к самому себе — вопроса, который обретает свой истинный вес в кресле аналитика.