Паническая атака: когда Пан выходит из тени

Современная культура предлагает нам десятки способов «справиться» с панической атакой: от дыхательных практик до медикаментозного купирования. Однако для психоанализа паническая атака — это не поломка биологического механизма и не ошибка мышления, которую нужно исправить когнитивной перенастройкой. Это момент, когда субъект сталкивается с чем-то, что не поддается словесному описанию.
Само название явления отсылает нас к древнегреческому богу Пану — божеству дикой природы, чей внезапный крик вызывал безотчетный, стихийный ужас. В этом мифе скрыта важная аналитическая истина: паника настигает человека там, где заканчивается культура (Символическое) и начинается «дикое» (Реальное). В этой статье мы разберем, почему паническая атака — это не болезнь, а крик субъекта, зажатого между невыносимым присутствием Другого и невозможностью выразить свое желание.

Популярная психология рассматривает паническую атаку как чрезмерную реакцию на стресс. Вам предложат «заземлиться», посчитать пуговицы на пальто или убедить себя, что «вы не умираете». Но парадокс в том, что в момент атаки субъект действительно переживает опыт, эквивалентный смерти. Это не симуляция.
С точки зрения Лакана, проблема «советов» в том, что они пытаются заделать брешь в психике пластырем из воображаемых образов. Но паника возникает именно там, где воображаемое (наше представление о себе как о цельном и контролируемом существе) рушится. Пытаться успокоить человека в панике логикой — это все равно что читать лекцию о гидродинамике тонущему. Аналитик же не спрашивает «как это прекратить?», он спрашивает: «что за объект явился вам в этом ужасе?».

Зигмунд Фрейд: Тревога как барьер
Фрейд был первым, кто заметил, что тревога тесно связана с либидо. В своих ранних работах он рассматривал актуальный невроз, где паника — это буквально «непереработанное» сексуальное возбуждение, не нашедшее психического выхода. Позже, в работе «Торможение, симптом и тревога», он вводит концепцию тревоги как сигнала.
Для Фрейда паническая реакция — это мгновенная баррикада, которую воздвигает «Я» перед лицом опасности, исходящей изнутри. Это конфликт между агрессивным или сексуальным импульсом и жестким запретом Сверх-Я. Субъект боится «потерять контроль», но в аналитическом смысле он боится потерять ту маску, которая скрывает его истинное, часто пугающее желание. Паника здесь — это цена, которую мы платим за вытеснение.
Жак Лакан: Тревога, которая не обманывает
Лакан идет дальше. В своем Х семинаре он произносит знаменитую фразу: «Тревога — это то, что не обманывает». Все наши чувства — любовь, гнев, печаль — могут быть ложными, навязанными дискурсом Другого. Но тревога всегда истинна, потому что она возникает в момент встречи с Объектом а.
Что это значит? Обычно мы страдаем от «нехватки»: нам чего-то не хватает (денег, любви, признания), и это заставляет нас желать. Это нормальное состояние субъекта. Паника же случается тогда, когда нехватка перестает не хватать. Когда нечто (Другой) подходит слишком близко, когда в пространстве нашего бытия не остается места для маневра, для самого желания. Это ужас перед «избытком» присутствия Другого, который хочет от нас чего-то, но мы не знаем, чего именно.
Паническая атака — это не страх пустоты, это страх того, что пустота заполнилась чем-то несимволизируемым. Это встреча с Реальным — тем, что не имеет имени, не имеет образа, но обладает сокрушительной плотностью.

Когда слова заканчиваются, начинает говорить тело. Сердцебиение, удушье, дрожь — это не просто симптомы вегетососудистой дистонии (диагноза, который часто является лишь этикеткой на черном ящике незнания). Это означающие, записанные прямо на плоти.
В панической атаке тело отделяется от субъекта. Оно становится «чужим», оно ведет себя так, будто оно — объект в руках кого-то другого. Здесь мы видим крах зеркальной стадии: я больше не узнаю себя в зеркале своего самоощущения. Субъект превращается в «кусок мяса», выставленный на обозрение Большому Другому. Именно поэтому панические атаки так часто случаются в публичных местах (транспорт, площади) — там, где взгляд Другого становится невыносимо ощутимым.

Рассмотрим пример (обезличенный). Анализант Н обратился с жалобами на панические атаки в метро. Каждый раз, когда поезд останавливался в туннеле, он чувствовал, что умирает.
В ходе анализа выяснилось, что его жизнь была выстроена вокруг идеи «быть идеальным сыном» для матери, которая «видела его насквозь». В туннеле, в замкнутом пространстве, где нет возможности «ускользнуть», он сталкивался с фантазмом этого всевидящего ока. Остановка поезда символизировала для него полную остановку его собственного желания в угоду желанию Другого. Паника была единственным способом его психики «разорвать» эту удушающую связь, пусть и через страх смерти. Его тело «умирало», чтобы не быть поглощенным матерью.

Цель лакановского анализа — не избавить вас от панических атак как таковых, а дать вам возможность узнать, о чем они говорят. Мы не учим «дышать», мы учим «слышать».
Когда субъект в анализе начинает присваивать себе те части своего желания, которые он раньше вытеснял, необходимость в панике как в «сигнале тревоги» отпадает. Тревога перерабатывается в работу, в творчество, в осознанное желание. Мы не обещаем «ресурсное состояние», мы предлагаем встречу с истиной вашего бытия, которая гораздо интереснее и продуктивнее, чем бесконечный бег от собственного страха.
Если ваше тело начало говорить языком паники, возможно, пришло время расшифровать это послание.