Материнское против Женского: Почему ребёнок не спасает брак, а становится «заплаткой» на нехватке

Сценарий, который разыгрывается в кабинете психоаналитика с пугающей регулярностью, звучит примерно так: «До рождения ребенка у нас была страсть, мы были близки. Теперь мы отличные родители, партнеры по быту, но между нами словно выросла стена. Я больше не чувствую себя желанной, а он отдалился». Или, с другой стороны баррикад: «Она стала идеальной матерью, но женщина, которую я любил, исчезла. В нашей спальне поселился призрак материнства».

Современная популярная психология и глянцевые журналы предлагают на этот случай набор банальных инструкций: наймите няню, сходите на свидание вдвоем, купите новое кружевное белье, поговорите о своих чувствах через «Я-сообщения». Эти советы объединяет одно — они абсолютно, катастрофически не работают. Они не работают потому, что пытаются лечить симптом на уровне поведения, игнорируя фундаментальный структурный сдвиг, который происходит в психическом аппарате субъекта с появлением третьего.

Мы сталкиваемся здесь не с вопросом усталости (хотя она, безусловно, реальна), не с гормональным фоном и не с нехваткой времени. Мы сталкиваемся с глубочайшим конфликтом между двумя радикально разными логиками: логикой Материнского и логикой Женского. Это столкновение двух экономик либидо. Бытовая боль отчуждения в паре — лишь верхушка айсберга, скрывающего под собой тектонические сдвиги в структуре желания, где ребёнок внезапно занимает место, для которого он никогда не предназначался — место «заплатки» на фундаментальной человеческой нехватке.

Чтобы понять, почему субъект бессознательно выбирает убить свое желание ради материнского наслаждения, нам придется отложить в сторону успокоительные сказки о «семейном счастье» и обратиться к беспощадному, но освобождающему свету психоанализа Фрейда и Лакана.

Глава 1. Взгляд обывателя vs Взгляд аналитика: Ловушка здравого смысла

Как принято объяснять падение сексуальности и нарастание дистанции после родов на уровне обывательского дискурса? Главным козлом отпущения становится физиология и быт. Считается, что женщина слишком измотана бессонными ночами, чтобы испытывать желание. Считается, что мужчина пугается новой ответственности. Паре предлагается просто «потерпеть», пока ребенок подрастет, или «проработать личные границы».
Но давайте зададим психоаналитический вопрос: почему пара так легко соглашается на эту капитуляцию? Почему усталость становится не просто физическим состоянием, а непреодолимым означающим, которое блокирует доступ к Другому?

Для психоаналитика очевидно: там, где поп-психология видит досадную помеху (усталость, быт), бессознательное находит блестящее решение своей собственной проблемы. Отсутствие сексуальных отношений в паре после рождения ребенка — это часто не провал, а бессознательный успех. Это компромиссное образование, симптом, который защищает партнеров от чего-то гораздо более пугающего, чем просто отсутствие секса. Защищает от встречи с тем фактом, что Гармонии не существует, от того, что Жак Лакан выразил в своей знаменитой скандальной формуле: «Сексуальных отношений не существует» (Il n'y a pas de rapport sexuel).

Ребенок становится идеальным алиби. Он позволяет субъекту не сталкиваться с зияющей пустотой в отношениях полов. Он позволяет матери погрузиться в абсолютное слияние, а отцу — отойти на безопасную дистанцию, и всё это под социально одобряемым фасадом «заботы о потомстве».

Чтобы распутать этот узел, нам необходимо вернуться к Зигмунду Фрейду, который еще в 1912 году в своей работе «Об уничижении любовной жизни» описал феномен, ставший ключом к пониманию судьбы многих браков. Фрейд постулировал фундаментальное расщепление в любовной жизни человека на два потока: нежный (affectionate) и чувственный (sensual).
Нежный поток берет свое начало в самом раннем детстве, в отношениях с первичными объектами заботы (родителями). Это любовь, основанная на привязанности, заботе, безопасности. Чувственный же поток пробуждается позже, в период пубертата, и он по своей природе агрессивен, трансгрессивен и направлен на сексуальный объект.

У невротичного субъекта эти два потока часто не могут сойтись на одном объекте. Фрейд резюмирует эту трагедию безжалостной фразой: «Там, где они любят, они не желают; а там, где они желают, они не могут любить». В психике происходит жесткое разделение на «Мадонну» и «Блудницу».

Что происходит, когда женщина рожает ребенка? В бессознательном фантазме мужчины (а часто и ее собственном) она мгновенно и радикально перемещается в категорию «Мать/Святая/Мадонна». Она становится объектом нежного потока. Желать Мать — это нарушение самого глубокого, базового человеческого табу — инцестуозного запрета. Эротическое желание отключается не из-за того, что женщина потеряла привлекательность, а именно потому, что она стала символически неприкосновенной.

Женщина со своей стороны также претерпевает структурный сдвиг. Как писал Фрейд, в женском Эдиповом комплексе происходит переход от «желания пениса» (фаллоса как означающего нехватки) к «желанию ребенка». Ребенок становится символическим эквивалентом того, чего субъекту не хватает. И когда этот ребенок реально появляется, потребность искать этот символический фаллос в мужчине (то есть желать его) может бессознательно отпасть. Уравнение сошлось. Мужчина больше не нужен как причина желания, он низводится до функции помощника или обеспечителя.

Жак Лакан идет дальше Фрейда, радикализуя этот конфликт и выводя его на уровень структуры субъекта. В центре лакановского психоанализа лежит понятие Нехватки (manque). Человеческий субъект рождается в языке, и вхождение в язык неизбежно отрезает нас от мифического изначального блаженства. Мы — существа нехватки. Именно нехватка заставляет нас желать.
Желание по своей сути никогда не может быть удовлетворено полностью. Оно скользит от одного объекта к другому. То, что мы ищем в Другом — это иллюзорный «Объект а» (objet petit a), объект-причину нашего желания, ту неуловимую деталь, которая, как нам кажется, способна восполнить нашу пустоту и сделать нас целыми.
И вот здесь кроется величайший соблазн материнства. Ребенок, в силу своей абсолютной зависимости и пластичности, феноменально подходит на роль этого самого «Объекта а» в материнском фантазме.
Материнское и Женское сталкиваются в непримиримой битве.
Логика Женского — это логика субъекта желания. Быть желающей женщиной означает признавать свою нехватку, обращаться к Другому (партнеру) из своей уязвимости, искать в нем то, чего у тебя нет. Это всегда риск, это всегда неопределенность.
Логика Материнского — это логика ответа на потребность (demand). Ребенок кричит — мать кормит. В этом замкнутом контуре иллюзорно исчезает нехватка.
Для женщины, которая страшится неопределенности женского желания, материнство может стать блестящим, социально одобряемым способом «закрыть» свою пустоту. Ребенок помещается в позицию того, кто заполняет нехватку-в-бытии. Мать начинает черпать из этих отношений специфическое, густое, всепоглощающее наслаждение (jouissance), которое не имеет ничего общего с удовольствием. Это наслаждение симбиозом, фантазмом о всемогуществе: «Я для него — всё».
В этой герметичной капсуле Матери и Ребенка для мужчины-партнера (как и для женского желания самой матери) просто не остается места.

Глава 4. Ребёнок-заплатка: Симптом пары

Когда пара использует ребенка для того, чтобы замаскировать трещины в собственных отношениях, ребенок становится «заплаткой». Он начинает выполнять функцию для Другого.
Вместо того чтобы быть отдельным субъектом, которому еще только предстоит столкнуться с собственной нехваткой, ребенок цементируется в роли гаранта материнского спокойствия или спасителя брака. Психоанализ показывает, что это имеет катастрофические последствия не только для пары, но и для самого ребенка.
Если мать полностью заполнена ребенком, если у нее нет нехватки, направленной в другую сторону (на партнера, на свою профессию, на свои увлечения — на Имя-Отца в широком смысле), то ребенок оказывается в позиции объекта, которого буквально «пожирает» материнское наслаждение. Ему не оставляют пространства для того, чтобы задаться вопросом: «А чего хочу я?». Он уже всё, что нужно.
Здесь мы понимаем истинную функцию Отца в психоанализе. Отцовская функция — это не обязательно физический мужчина, это символический разрез. Это то означающее (Имя-Отца, Закон), которое должно встать между матерью и ребенком, заявляя матери: «Ты не можешь полностью поглотить свой продукт, у тебя должно быть желание помимо него». И говоря ребенку: «Ты не можешь быть единственным объектом желания твоей матери». Только этот разрез освобождает Женщину из-под гнета Матери, а Ребенка — из-под гнета объекта.

В кабинет приходит Анна, 34 года. Она жалуется на депрессию и полное отсутствие интереса к мужу, с которым они вместе уже 7 лет. Три года назад у них родился сын. Анна с гордостью, но и с ноткой мученичества описывает свою жизнь: совместный сон до сих пор, грудное вскармливание по первому требованию, отказ от нянь («никто не позаботится лучше меня»). Муж был выселен в другую комнату «ради блага ребенка», так как он ворочается и может его разбудить.
В речи Анны муж фигурирует исключительно как досадная помеха, которая требует внимания, отвлекая ее от священной миссии. «Он не понимает, как я устаю», — говорит она. Но в ходе анализа постепенно обнаруживается, что эта «усталость» — прочный щит. До рождения ребенка Анна испытывала огромную тревогу в отношениях с мужем: она ревновала, боялась, что он ее бросит, чувствовала себя неуверенно в своей женственности.
С появлением сына Анна получила абсолютную гарантию любви. Сын от нее никуда не уйдет (по крайней мере, пока). Сын смотрит на нее как на божество. Анна бессознательно принесла свою «женщину» в жертву на алтарь «материнства», чтобы избежать тревоги нехватки. И теперь, когда муж пытается к ней приблизиться как к женщине, это вызывает у нее ярость — он покушается на ту надежную, герметичную структуру, которую она выстроила, прячась от собственного желания.

Вывод и Этика: Путь к своему желанию

Конфликт Материнского и Женского не имеет простого решения. Их невозможно «сбалансировать» с помощью тайм-менеджмента. Это всегда конфликт, требующий внутреннего акта разделения.
Восстановление сексуальности в паре после рождения ребенка начинается не со свиданий по расписанию. Оно начинается с тяжелого, порой болезненного признания матерью того факта, что ребенок не может и не должен заполнять ее полностью. Что она не всемогуща. Что у нее есть пустота, которую не заполнит ни один младенец в мире.
Вернуться в позицию Женщины — значит согласиться на нехватку. Согласиться на то, что ты чего-то хочешь, и этого у тебя нет. Это означает позволить Имени-Отца (закону, символическому порядку) разрушить душный рай симбиоза.
Это не та проблема, которую можно устранить советом. Это структурный тупик, требующий пересборки того, как субъект относится к своему желанию и к своему наслаждению.

Если вы чувствуете, что растворились в материнстве, если между вами и вашим партнером выросла стена глухого отчуждения, а ребенок стал единственным смыслом, который парадоксально разрушает вашу жизнь — это повод не искать очередные «5 способов разжечь страсть», а обратиться к анализу. Психоанализ создает пространство, где вы сможете услышать правду о своем желании.